fbpx

Различные типы апологетики: объективная апологетика

Различные типы апологетики: объективная апологетика

В отличии от субъективного взгляда на апологетику ученые выделяют и объективную школу апологетики. Этот подход к апологетике основан на объективных фактах. Хувер разделяет ее на два крыла: школа естественной теологии, и школа откровения.[1]

Школа естественной теологии

Сегодня эта школа представлена в лице классической апологетики, самым известным ныне действующим ее сторонником является Уильям Лейн Крейг. В древности к ней относились Фома Аквинский, Дж. Батлер, У. Пейли и др.

У данного подхода есть две основные предпосылки. Согласно первой, человеческий разум рассматривается как объективный и самодостаточный инструмент в вопросе миро и богопознания. Не отвергая учения о первородном грехе, эти мыслители преуменьшают его влияние на мыслительные процессы человека. Вторая предпосылка основана на эмпирической философии Аристотеля. Эти апологеты убеждены, что при правильном настрое разума и верно отточенных законах логики, можно достичь так называемой «нейтральной» точки, когда человек начнет мыслить «чисто».

Одним из главных апологетов, принадлежавших к этой школе, был Фома Аквинский. Он разработал такую эпистемологию, согласно которой Бог может быть познан через общее откровение и способности самого разума. Апологет был убежден в том, что такой подход полностью соответствует и учению Священных Писаний. Исходя из этого, он разработал пять способов доказательства существования Бога, не прибегая к Библии.

В основании всех его аргументов положен принцип причинно-следственной связи: все конечные и изменчивые «существа нуждаются в причине своего бытия, лежащей вне них самих».[2]Обычно его аргументы представляются в следующих пяти тезисах: 1) от движения к Недвижимом двигателю; 2) от следствий к Первопричине; 3) от бытия, лишь возможного, к Необходимому бытию; 4) от разных степеней совершенства к Самому Совершенному Существу; 5) от устроенности мироздания к его Устроителю.

Многие авторы по систематическому богословию, начиная с 19 века, в разделе «Учение о Боге» нередко используют подобные аргументы как способы доказательства существования Бога. Одним из первых, кто поставил под сомнение эти аргументы был Дэвид Юм. Эммануил Кант нанес по ним последний сокрушительный удар, после чего они на время потеряли свою силу и привлекательность в апологетике и богословии. Затем они были возрождены в 20-м веке христианскими философами-мыслителями, такими как Уильям Лейн Крейг.

Краткий итог

Слабость данного подхода заключается в том, что он (1) чрезмерно подчеркивает автономию и независимость человеческого разума в вопросах познания; (2) умаляет влияние первородного греха; и (3) не так серьезно смотрит на изначальные предпосылки и традиции человека, которые не дают возможности размышлять объективно.

Школа откровения

Данная школа апологетики занимает серединную позицию, с одной стороны, она настаивает на важности разума и «объективных» свидетельств (исторические, археологические, философские и другие аргументы). Но, с другой стороны, она подчеркивает влияние первородного греха на разум человека, а также слабость и ограниченность внешних свидетельств. К числу представителей этой школы относят такие имена, как Августин, Кальвин, А. Кайпер, Дж. Карнелл и др.

Нередко те, кто не соглашаются с данным подходом, называют сторонников этой школы фидеистами, – будто бы они считают, что в вопросах веры и религии на разум полагаться не стоит. Но такая критика не соответствует действительности. Представители школы откровения не уменьшают значения разума в познании Бога, а напротив, подчеркивают его важность. Например, Жан Кальвин считал, что разум является частью образа и подобия Божия в человеке. И что, он достаточен для того, чтобы постичь существование Бога, бессмертие души и даже истинность христианства.[3]Сам Кальвин писал в Наставлениях:

«Мы считаем несомненным, что люди обладают врожденным чувством божественного. Ибо Бог вложил в каждого человека знание о Себе, дабы никто не мог сослаться на свое невежество. Постепенно, по капле Он обновляет память об этом, чтобы впоследствии, когда все мы, от первого до последнего, познаем, что Бог есть и что Он сотворил нас, мы сами свидетельствовали бы против себя в том, что не почитали Его и не посвятили свою жизнь служению Ему. … Даже язычник Цицерон утверждает, что нет такого столь варварского племени и столь грубого и дикого народа, который не обладал бы глубоко укорененным убеждением в существовании некоего Бога. Они имеют начатки религии, даже если в остальном ничем не отличаются от животных».[4]

Подобно Кальвину мыслил и Джонатан Эдвардс. Он был убежден в том, что есть определенная сфера познания, где разум человека играет важную роль в познании и определении истины. Он утверждал, что невозможно, чтобы «ничто» породило нечто. А поскольку в настоящем нечто существует, то должно существовать вечное и Необходимое Существо. Эта аргументация была построена Эдвардсом на основании принципа причинно-следственных связей, который он называл самоочевидным принципом, не нуждающийся в доказательствах, который укоренен в «здравом смысле» и представляет собой «великий принцип здравого смысла».[5]

С другой стороны и Кальвин, и Эдвардс, что никто из людей не может обрести истинную уверенность в божественном происхождении Писания и Евангелия, если это не внушит Святой Дух. Например, Эдвардс понимал, что разум невозрожденного человека не способен сделать существование Бога реальностью. Он не имеет в себе того механизма, с помощью которого открывалось бы спасительное знание. Подобный взгляд объединяет всех сторонников данной школы апологетики. Они не умаляют значения разума как образа Божьего в человеке и придают ему особый вес в познании как окружающего мира, так и Бога. Но в то же время они подчеркивают его слабость и уязвимость после грехопадения.

Подводя итог школе откровения, Хувер пишет: «…. [она] заимствует ценные открытия у субъективной школы и у школы естественной теологии. У первой она переняла недоверие к «невозрожденному» разуму, у второй научилась правильно оценивать роль конкретных фактов в христианской религии».[6]

Краткий итог

На наш взгляд школа откровения представляется нам более здравым подходом к апологетике. С одной стороны, она не отрицает важность разума в познании Бога, что полностью соответствует и учению Писания (Ис. 40:21,28; Матф. 12:3,5, 19:4, 21:16,42, 22:31; Марк 2:25, 12:10,26, 13:14; Лук. 2:49, 6:3; Рим. 6:16, 7:1, 10:19, 11:2; 1 Кор. 3:16, 5:6, 6:2,3,9,15, 6:16, 9:13; 2 Кор. 13:5). Но, с другой стороны, она подчеркивает слабость и ограниченность разума в принятии Евангелия. Для того, чтобы человек принял Евангелие, необходимо озаряющее действие Святого Духа (1Ин. 2:27; 1Кор. 2:14-16).

Поэтому, занимаясь апологетикой, мы рекомендуем не пренебрегать свидетельствами, которые были выработаны христианскими мыслителями в течении многих веков существования Церкви. Но в то же время, мы должны ясно осознавать, что у этих свидетельств есть как свои сильные стороны, так и свои слабости, – они не способны произвести в человеке спасительную веру.

[1]Hoover, «Апологетика», ТЭС, 76-77.

[2]Гайслер, «Фома Аквинский», ЭХА, 977.

[3]Гайслер, «Святой Дух: значение для апологетики», ЭХА, 845.

[4]Жан Кальвин, Наставление в христианской вере, 1:3:1.

[5]Гайслер, «Святой Дух: значение для апологетики», ЭХА, 847.

[6]Hoover, «Апологетика», ТЭС, 76.

Читайте наш блог: