fbpx

«Нет праведного ни одного»

«…как написано: “нет праведного ни одного; нет разумеющего; никто не ищет Бога. все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного”» (Рим. 3:10-12).

Одной из самых важных отправных точек Реформации стало возвращение к библейскому пониманию человеческой греховности. Утверждение «полная развращенность» стало очень точным и эффективным ответом на распространённые взгляды того времени. Решениями Тридентского собора[1] утверждалось то, что настоящий грех – это осознанное волеизлияние человека, которое проявлено в конкретном греховном поступке. Но греховные вожделения, привычки и склонности, стоящие за грехом, являются всего лишь возбудителями греха, а не самим грехом.[2] Таким образом, природа человека и грех отделены друг от друга.

Принимая такой взгляд на человека и его греховность, Римско-Католическая церковь подтвердила свою приверженность взглядам Пелагия, которого провозгласила еретиком еще в пятом столетии. Учение Реформации ясно указывало на то, что греховные поступки человека являются следствием греховной природы человека, человек грешит потому, что он не может поступать по-другому. Такая «неспособность не грешить» передалась ему в наследство от первого Адама. Жан Кальвин указывает на то, почему это важно: «Мы не можем иметь ясного и полного знания о Боге до тех пор, пока мы не обладаем ясным и полным знанием самих себя. Это знание самих себя состоит из двух частей: а именно, знать то, какими мы были в момент творения и то, какими мы стали после грехопадения Адама».[3]

Сложно не согласиться с тем, что об этом утверждает Джон Мюррей: «В своем мышлении, человек не обладает никакой способностью понимать, у него нет волевого желания двигаться по направлению к Богу, и эта истина является ключевой в области анализа антропологии».[4] К сожалению, современный взгляд на понимание сущности человека далек от этой истины. Люди верят в способность человека делать добро, принимать благочестивые решения, достигать совершенства и, таким образом, приближаться к Богу.

В результате, искаженное понимание греховности человеческой природы очень быстро проникает в церковное поклонение, оно влияет на философию служения и особенно извращает проповедь Евангелия. Многие грешники сегодня слышат о том, что «Бог со Своей стороны уже сделал все возможное для спасения и, сейчас, решение за ними, оно находится в их руках и они способны принять правильное решение и начать движение в сторону Бога». Никто даже и не задумывается над тем, насколько это унижает Божью славу и превозносит человека.

Итак, в чем же суть библейского учения о греховности человека? Отвечая на этот вопрос, мы должны помнить о том, что учение о «полной греховности человека» не означает то, что неспасенные люди всегда грешат в полную меру своих возможностей и способностей. Оно также не означает, что неверующие люди неспособны на добрые, моральные поступки. Нет, конечно, они способны совершать добрые поступки для своих друзей, семьи или общества.

Когда речь идет о полной греховности человека, Библия подразумевает три важных аспекта. Во-первых, Писание говорит о греховной испорченности человека в целом, включая его материальные (тело) и нематериальные (разум, воля, сердце, совесть) части. Грех не представляет собой какое-то внешнее проявление ошибок человека или его слабостей. Грех – это неотделимая от человеческой природы сущность, которая не исчезает при попытках дисциплинировать и вести себя в пределах общепринятых моральных норм. Во-вторых, неверующий человек полностью неспособен угодить Богу и соответствовать Его требованиям праведности. В-третьих, каждый человек, который рождается в этом мире, он в полной мере одинаково разделяет такую природу.

Вот, что имел в виду Павел, когда говорил «нет праведного ни одного; нет разумеющего; никто не ищет Бога. Все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного». И только вмешательство Бога в жизнь грешника, посредством Евангелия, которое мы благовествуем, способно его спасти.

 

[1] Римско-Католическая церковь созвала собор в 1545 году, как ответ на распространение реформаторского движения для того, чтобы уточнить и утвердить свое богословие, которое «не изменялось» на протяжении почти тысячелетия еще со времен Григория Великого.

[2] Луи Беркхоф, Систематическое Богословие (Минск: ЕиР, 2014), 263.

[3] Процитировано в Gregg R. Allison, Historical Theology An Introduction to Christian Doctrine (Grand Rapids: Zondervan, 2011), 332.

 [4]John Murray, The Epistle to the Romans (Grand Rapids: Eerdmans, 1960), 103.

 

Читайте наш блог: